КАРЛ-005: 153 пациента из 12 регионов, пятилетняя ОВ 63,2% в 1-й линии. Узкое место маршрута — 45 дней ожидания результата теста на ALK.
Мы подвели итоги собственного исследования «КАРЛ-005»: пятилетняя общая выживаемость на терапии алектинибом в 1-й линии при ALK-позитивном немелкоклеточном раке легкого (НМРЛ) составила 63,2%. Работа вышла в «Медицинском совете» — 153 пациента, 12 центров из 12 регионов, медиана наблюдения 47,8 месяца. Оригинал статьи прикреплен к материалу.
Медиана выживаемости без прогрессирования в группе 1-й линии (n = 79) составила 53,6 месяца (95% ДИ: 37,2 – НД), медиана общей выживаемости не достигнута. В группе, получившей алектиниб после химиотерапии (n = 74), медиана ВБП — 55,6 месяца, медиана ОВ — 66,5 месяца, пятилетняя ОВ — 51,2%. Частота объективного ответа во всей выборке — 64,1%, частота контроля заболевания — 96,8%, медиана длительности терапии — 54,7 месяца.
Масштаб задает сравнение. В регистрационном исследовании III фазы ALEX медиана ВБП была 34,8 месяца, пятилетняя ОВ — 59,5%. Российская выборка при этом тяжелее по общему состоянию — статус ECOG ≥ 2 у 21% пациентов против 7% в ALEX — и легче по метастазам в ЦНС: 21% против 42%, что мы объясняем смещением отбора в ALEX. Прямое сравнение когорт некорректно.
Почти половина пациентов (48,4%) начала лечение с химиотерапии по организационной причине — из-за сроков молекулярно-генетического тестирования. Медиана времени от диагноза до результата теста на ALK составила 19,5 дня у тех, кто сразу получил таргетную терапию, и 45,5 дня у остальных; у 37% второй группы ожидание превысило 90 дней. Основным методом выявления остается иммуногистохимия — 77,8% случаев. Различий по ОВ и ВБП между группами не получено, но считать стратегии равноценными нельзя: мощности для такого сравнения недостаточно, а группа «после химиотерапии» селекционирована — в нее попадают только те, кто дожил до смены линии.
Сопутствующие заболевания есть у 79,1% пациентов: сердечно-сосудистые — у 64,1% (артериальная гипертензия — 57,5%), метаболические — у 21,6%. Структура сопутствующей патологии в этой популяции описана впервые — до «КАРЛ-005» ее просто не считали, а значимость ей придает длительность лечения. Внешний аргумент — из базы TriNetX: на 1488 пациентах терапия лорлатинибом сопровождалась повышенным риском сердечно-сосудистых событий по сравнению с ингибиторами ALK 2-го поколения — ОР 3,00 (95% ДИ: 1,65–5,45; p < 0,001).
При медиане терапии в 54,7 месяца ALK-позитивный НМРЛ по организации помощи ближе к хроническому заболеванию, чем к паллиативному курсу, — и узкое место смещается с подбора препарата на два других участка. Первый: решение о 1-й линии почти у половины пациентов принимается без молекулярного диагноза. Второй: пациенту, которому предстоит четыре-пять лет непрерывной терапии, нужен регламент кардиологического наблюдения, а не только онкологический прием. Ни один из участков не требует нового препарата — оба закрываются организацией маршрута.
И оба видны только потому, что выборка своя. Регистрационное исследование их не показывает вовсе: в ALEX нет ни срока ожидания результата теста, ни структуры коморбидности — там это критерии отбора, а не данные. Платформа, на которой мы ведем «КАРЛ», собирает ровно то, чем в регионах можно управлять, — и то же измерение можно повторить через год теми же инструментами.
Ранее мы разбирали итоги исследования «КАРЛ-001» и срез государственного реестра по препаратам для драйверных мутаций.
Источник: Медицинский совет. 2026;20(10):75–85. doi 10.21518/ms2026-255. Научный проект выполнен при поддержке АО «Рош-Москва».